Сегодня: 17.07.2024
RU / EN
Последнее обновление: 01.07.2024

Персонализированные подходы к диагностике и лечению эпилепсии (обзор)

А.А. Земляная, А.И. Федотчев

Ключевые слова: эпилепсия; маркеры эпилепсии; предикторы эпилепсии; персонализированное лечение эпилепсии; противоэпилептические препараты.

Эпилепсия является одним из распространенных и трудноизлечимых неврологических заболеваний, которое характеризуется высокой гетерогенностью и требует личностно-ориентированных подходов к лечению. Предпосылки для развития таких подходов имеются уже сейчас благодаря внедрению современных наукоемких технологий в клиническую практику. Целью представленного обзора является анализ литературных данных за последние 10 лет по проблеме развития персонализированных подходов к диагностике и лечению эпилепсии. При обсуждении современных возможностей выявления индивидуальных маркеров и предикторов течения болезни рассмотрены новые подходы к определению локализации эпилептических фокусов, к трактовке взаимоотношений между лево-, праворукостью, межполушарной асимметрией и эпилептогенезом, к оценке роли коморбидных расстройств при эпилепсии, а также проанализированы современные возможности выявления предикторов эффективности противоэпилептической терапии.


Введение

Эпилепсия относится к числу распространенных и трудноизлечимых неврологических заболеваний, которое может значительно снижать качество жизни больного [1, 2], а в ряде случаев приводить к внезапной смерти [3–5]. По оценкам ВОЗ, во всем мире насчитывается более 50 миллионов человек, страдающих эпилепсией [6]. Приблизительно 10% людей могут ожидать появления в течение жизни по крайней мере одного эпилептического припадка [7]. Несмотря на создание все новых противоэпилептических препаратов, около трети пациентов с эпилепсией страдают от припадков, резистентных к терапии [8, 9]. Положение затрудняется тем, что у половины пациентов с эпилепсией выявляются аффективные, когнитивные и другие психиатрические расстройства, для лечения которых к настоящему времени не существует специфических терапевтических подходов [10]. Поэтому изучение механизмов эпилепсии, вопросы ее диагностики и лечения традиционно привлекают повышенный интерес исследователей.

В последние годы получили признание представления о клинической гетерогенности у больных эпилепсией [11, 12] и необходимости развития персонализированных подходов к лечению заболевания [13, 14]. Благодаря внедрению современных наукоемких технологий в клиническую практику предпосылки для этого уже имеются. В литературе накапливаются данные об индивидуальных маркерах [15–17] и предикторах течения болезни [18, 19]. Известно о зависимости показателей эпилепсии от различных индивидуальных характеристик пациента, таких как пол, возраст, локализация эпилептического фокуса, время дебюта заболевания и др. Учет этих факторов при организации личностно-ориентированной терапии может привести к более успешному лечению болезни.

В обзоре представлено обобщение литературных данных за последние 10 лет по проблеме развития персонализированных подходов к диагностике и лечению эпилепсии. При анализе современных возможностей выявления индивидуальных маркеров и предикторов течения болезни рассмотрены новые подходы к определению локализации эпилептических фокусов, приведен новый взгляд на взаимоотношения между лево-, праворукостью, межполушарной асимметрией и эпилептогенезом, проанализированы коморбидные расстройства при эпилепсии, а также современные возможности выявления предикторов эффективности противоэпилептической терапии.

Локализация эпилептических фокусов

В работах последних лет с использованием современных методов исследования, таких как магнитно-резонансная томография (МРТ) и объемное морфометрическое картирование (voxel-based morphometry, VBM), получены новые структурно-морфологические данные, свидетельствующие о разной уязвимости полушарий мозга к эпилептогенезу. Так, показано, что у пациентов с левосторонним височным эпилептическим фокусом наблюдается значимое ипсилатеральное уменьшение объема амигдалярных образований [20] и наличие нарушений в белом [21] и сером [22] веществе мозга. Авторы объясняют полученные данные деструктивным воздействием эпилептического очага на левое полушарие, которое в раннем возрасте функционально менее активно и более подвержено поражению под влиянием эпилептических разрядов.

Наиболее эффективным методом определения областей мозга, ответственных за эпилептогенез, является МРТ и ее модификации [23]. Так, с помощью метода функционального магнитно-резонансного картирования, который считается стандартным методом определения латерализации речевой функции у больных эпилепсией [24], показано, что при фокальной эпилепсии наблюдается снижение доминирования левого полушария по этой функции [25].

Достаточно информативным подходом к выявлению локализации эпилептического очага служит анализ двигательной активности. Так, в работе [26] авторы при моторных припадках определяли межполушарную разницу в мышечных артефактах на электроэнцефалограмме (ЭЭГ). Более выраженная мышечная активность регистрировалась в полушарии, контралатеральном по отношению к локализации эпилептического фокуса. В другой работе [27] была проведена оценка значимости такого латерального признака, как иктальные автоматизмы верхних конечностей. Показано, что у пациентов с наличием латерализованных эпилептиформных ЭЭГ-разрядов ипсилатеральные двигательные автоматизмы наблюдались достоверно чаще, чем контралатеральные. Некотрые исследователи считают [28], что совершенствование количественных методов анализа движений будет способствовать более точному дифференцированию фокальных припадков по критерию двигательных автоматизмов.

Наряду с результатами видео-ЭЭГ-мониторинга, нейровизуализации и функционального магнитно-резонансного картирования большое значение в определении локализации эпилептических фокусов имеет учет индивидуальных симптоматических признаков заболевания [29]. Так, например, у пациентов с фокальной эпилепсией анализировали характеристики просодии, т.е. особенности восприятия интонации, ритма и выразительности речи [30]. Выявлены больные с иктальными нарушениями просодии, причем у всех этих пациентов приступы были локализованы в недоминантном полушарии и чаще всего регистрировались в правой височной зоне. Это показывает, что нарушения просодии являются надежным локализационным признаком, указывающим на распространение эпилептических припадков из височной зоны недоминантного полушария.

Определенное диагностическое значение для выявления локализации эпилептического фокуса могут иметь элементы адверсии головы и глаз в момент припадка. Так, показано, что в случае эпилептического статуса надежным латерализационным признаком является направление поворота головы во время припадка: у всех обследованных пациентов голова поворачивалась в сторону, противоположную стороне поражения [31]. Сравнительный количественный анализ отдельных параметров движений головы во время припадков (время начала, направление, длительность и угловая скорость) выявил наличие значимых отличий этого признака при лобной и височной эпилепсии [32].

Быстрым и сравнительно надежным показателем латерализации эпилептического очага у пациентов при подготовке к хирургическим операциям считается тест на дихотическое прослушивание [33]. Установлено, что в случаях левосторонней локализации фокуса при роландической эпилепсии у детей не наблюдается левополушарного доминирования в обработке артикуляционных признаков предъявляемого материала, свидетельствующего о нарушении специфических фонологических механизмов [34]. При сравнении результатов дихотического прослушивания во время и после припадков оказалось, что у детей с левополушарным речевым доминированием эпилептические разряды приводят к резкому снижению уровня правильного распознавания слов, предъявляемых в правое ухо, тогда как в норме (у здоровых) этот показатель, наоборот, с повторением проб возрастает [35].

Лево-, праворукость, межполушарная асимметрия и эпилептогенез

При внешней симметричности тело человека характеризуется наличием множества анатомических и функциональных асимметрий, которые имеют большую клиническую значимость. В фундаментальном обзоре [36] показано, что полушария мозга человека отличаются по структурным, функциональным и поведенческим признакам, а асимметрии в их функциональной схеме, цитоархитектонике и нейрохимии коррелируют с полом, возрастом, генетическими факторами, гормональными влияниями и асимметричными поведенческими чертами, такими как лево-, праворукость, слуховое восприятие, двигательные предпочтения, четкость сенсорного анализа и т.д. Есть все основания утверждать, что знание и понимание этих асимметрий исключительно важно для постановки правильного диагноза и составления обоснованного плана лечения больных эпилепсией.

Поскольку доля лиц с неправым профилем функциональной асимметрии может достигать 30–40% от общего числа больных психиатрического стационара [37], фактор рукости и его прогностическая значимость продолжают привлекать внимание исследователей. Однако по поводу взаимосвязи между лево-, праворукостью и эпилепсией в литературе существуют противоречивые сведения.

Одни авторы [38] в результате обследования 478 пациентов с эпилепсией пришли к выводу об отсутствии связи рукости с такими клиническими показателями, как пол, возраст, тип припадков, возраст дебюта заболевания, вид, сторона или зона ЭЭГ- и МРТ-отклонений и другие. Однако большинство авторов отмечают, что определенная связь между лево-, праворукостью и эпилепсией существует. Так, в работе [39] показано, что степень леворукости является маркером более выраженной атипичной (правосторонней) латерализации речевой функции при височной эпилепсии. В недавнем исследовании [40] установлена взаимосвязь леворукости с левосторонней локализацией эпилептического фокуса. В наших исследованиях [41] установлено, что среди пациентов с височной эпилепсией леворукие встречаются намного чаще (в 30% случаев), чем в общей популяции (10%).

Имеются также данные о том, что при височной эпилепсии структурные и функциональные отклонения распространяются далеко за пределы эпилептогенной височной зоны. Так, визуализация проводящих путей на основе диффузионно-взвешенной МРТ выявила у пациентов с височной эпилепсией, в отличие от здоровых испытуемых, наличие нарушенных лобно-теменных трактов белого вещества, локализованных на стороне поражения [42]. Авторы считают, что рекуррентные эпилептические припадки в первую очередь приводят к нарушению интеграции корковых зон внутри пораженного полушария. Еще в одном исследовании [43] у пациентов с височной эпилепсией выявлены латерализованные отклонения относительно нормы в 4 структурах, причем в 3 структурах (передняя и срединная височные зоны и мозжечок) они наблюдались ипсилатерально, а в лобно-теменной зоне — контралатерально к эпилептическому фокусу. С помощью ЭЭГ-мониторинга показано, что эпилептиформная активность, регистрируемая вне судорожного фокуса, может нарушать когнитивные процессы, такие как запоминание слов [44].

Коморбидные расстройства при эпилепсии

Коморбидность — это наличие двух или более синдромов или заболеваний с различной этиологией, патогенезом и патофизиологией, возникающих у одного и того же лица в определенный отрезок времени. Исследование коморбидных расстройств при эпилепсии имеет крайне важное значение, так как может способствовать пониманию патогенеза заболевания, постановке правильного диагноза, прогнозу и выбору адекватной терапии для его лечения [45–48].

По поводу того, какие коморбидные состояния могут сопровождать эпилепсию, существуют разные мнения. Так, одни авторы [49] на основании анализа литературы отмечают, что у пациентов с эпилепсией в 2–5 раз чаще встречаются такие коморбидные расстройства, как мигрень, сахарный диабет, хроническая усталость, депрессия, тревога, расстройства личности, прогрессирующие когнитивные расстройства вплоть до деменции. Другие авторы [50] пришли к выводу, что к числу коморбидных расстройств при эпилепсии следует отнести депрессию, тревогу, психотические нарушения, когнитивные и интеллектуальные дисфункции, расстройства, вызванные противоэпилептическими препаратами, суицидальные состояния и последствия хирургических операций.

Депрессия — одно из самых частых нарушений у больных эпилепсией, которое встречается в 20–55% случаев при повторяющихся приступах и в 3–9% — при отсутствии приступов [51]. Депрессия при эпилепсии может быть связана со стрессом: воздействие хронического стресса, возникающего благодаря «бремени эпилепсии», а также усвоенная беспомощность из-за угрозы повторяющихся припадков как непредсказуемых, вызывающих отвращение событий, являются психологическими факторами риска для развития депрессии [52]. Маркерами предрасположенности к депрессии могут служить фоновые показатели ЭЭГ-асимметрии — меньшая выраженность альфа-ритма ЭЭГ в правой теменной зоне, чем в левой [53], и относительное снижение ЭЭГ-активности в левой лобной зоне [54].

Тревога при эпилепсии может встречаться даже чаще, чем депрессия: от 10–25% у одних авторов до более 50% — у других [49, 55]. Эти коморбидные расстройства большинством авторов не рассматриваются по отдельности, а анализируются вместе как аффективные состояния, сопровождающие эпилепсию [56–59] и встречающиеся у 33% больных [60].

Эпилепсии часто сопутствуют суицидальные расстройства, что требует особого внимания при начальных обследованиях пациентов [61]. Магнитно-резонансная визуализация мозга у больных эпилепсией показала, что при наличии суицидальных расстройств у пациентов наблюдается достоверное снижение объема белого вещества в правой лобной зоне и увеличение объема серого вещества в левой височной зоне [62].

С помощью видео-ЭЭГ-мониторинга и набора нейропсихологических тестов показано, что с увеличением количества интериктальных эпилептических разрядов увеличивается степень когнитивных и психических дисфункций [63]. Отрицательное воздействие припадков на развитие психических функций осуществляется через нарушения сигнальных путей и нейронных сетей [64]. В качестве прогностически неблагоприятных признаков нарушений психического развития при эпилепсии выделяются раннее начало болезни, наличие фокальных припадков, преобладание больших эпилептических припадков над абортивными, склонность их к серийности, наличие эпилептических статусов, глубокое нарушение сознания в послеприпадочном периоде, частота и тяжесть сумеречных состояний в межприступном периоде, возникновение припадков и днем, и ночью [65].

К когнитивным расстройствам при эпилепсии большинство авторов относят нарушения памяти и исполнительских функций, интеллектуальные отклонения, сниженную скорость обработки информации, замедленное время реакции, дефицит внимания и другие функциональные отклонения [66–69]. Когнитивные дефекты наблюдаются при эпилепсии как у детей [70, 71], так и у взрослых [72, 73]. В основе когнитивных расстройств при эпилепсии лежат генетические, молекулярные и клеточные механизмы, общие для эпилепсии, интеллектуальных нарушений и расстройств аутистического спектра [74].

На возникновение и выраженность когнитивных нарушений при эпилепсии оказывает влияние ряд индивидуальных прогностических факторов, таких как этиология заболевания, возраст больных, тип и частота приступов, наследственные и психосоциальные факторы окружающей среды, последствия хирургического вмешательства и неблагоприятные эффекты противоэпилептических препаратов. Важное место среди предикторов когнитивных дисфункций при эпилепсии принадлежит также такому фактору, как локализация и характер церебрального поражения [75].

При эпилепсии чаще, чем при других хронических заболеваниях, наблюдаются психиатрические и психосоциальные осложнения [76]. Они встречаются примерно у трети пациентов, хотя до сих пор исследованы недостаточно, как и адекватные подходы к их лечению [77]. Некоторые авторы указывают на возможность провокации психопатологических симптомов при эпилепсии противоэпилептическими препаратами [78, 79]. Другие авторы в процессе анализа рисков развития психозов при эпилепсии пришли к консенсусу, что предикторами такого развития болезни являются ранний возраст дебюта эпилепсии, наличие эпилептических статусов, гиппокампальный склероз и структурно-функциональные патологии в левом полушарии мозга [80].

Современные возможности выявления предикторов эффективности противоэпилептической терапии

Важное место в исследованиях последних лет занимает вопрос о факторах, определяющих резистентность больных с эпилепсией к действию противо­эпилептических препаратов. Фармакорезистентность определяется разными авторами примерно в 30% случаев и часто сопровождается повышенным травматизмом, психосоциальными расстройствами и ухудшением качества жизни больных эпилепсией [81].

Установлено, что основными клиническими предикторами фармакорезистентности является наличие психиатрической [82] и депрессивной [83, 84] коморбидности, а также органической патологии мозга по данным магнитно-резонансной визуализации [85, 86]. У взрослых больных предикторами фармакорезистентности эпилепсии считаются ранний возраст дебюта болезни, высокая частота приступов, неудачи предшествующей терапии, диффузная эпилептиформная активность или аномальная фоновая активность на ЭЭГ, процессуальный характер поражения мозга [87].

По мнению ряда авторов, перспективным путем преодоления фармакорезистентности эпилепсии и сопутствующих заболеваний является адекватный подбор фармакотерапии, учитывающей как возможные лекарственные взаимодействия разных противоэпилептических препаратов с другими, так и индивидуальные особенности больного [88, 89].

В наших исследованиях показано, что важным прогностическим фактором эффективности лечения является терапевтическая динамика припадков [90]. У больных с левым профилем межполушарной асимметрии процент редукции сложных парциальных припадков на фоне адекватного применения противоэпилептических препаратов в три раза меньше, чем у больных с правым профилем асимметрии [91–93]. Установлено также, что на прогноз эффективности противосудорожной терапии у больных фармакорезистентной эпилепсией существенное влияние оказывает профиль межполушарной асимметрии [94].

При изучении влияния противоэпилептических препаратов в отношении многих из них в последние годы получены данные о наличии определенных психотропных эффектов, которые необходимо учитывать при выборе тактики лечения. Активно продолжаются исследования препаратов последнего поколения [95].

Заключение

Рассмотренные публикации свидетельствуют, что к настоящему времени благодаря внедрению современных наукоемких технологий накоплены многочисленные данные об индивидуальных маркерах и предикторах течения эпилепсии, а также о зависимости проявлений эпилепсии от различных индивидуальных характеристик пациента. Как показывают экспертные оценки, комплексный учет этих факторов при организации пациенториентированного лечения эпилепсии может дать положительные результаты даже в случаях ее резистентности к противоэпилептической терапии [88, 96].

Полученные данные способствуют развитию персонализированных подходов к лечению эпилепсии, девиз которых — лечить не болезнь, а конкретного больного [97]. Вследствие полиэтиологической природы эпилепсии большинство эпилептологов считают развитие таких подходов перспективным путем увеличения эффективности противоэпилептической терапии [98, 99].

Следует отметить, что в последние годы созданы предпосылки для формирования еще одного направления в развитии персонализированных подходов к лечению эпилепсии. Речь идет о бурно развивающихся технологиях нейроинтерфейсов, подробно рассмотренных нами ранее [100]. Как известно, наиболее характерной чертой этих технологий является их предельная персонализация в виде использования обратных сигналов от индивидуальных биоэлектрических характеристик пациента при организации лечебных воздействий. Мы уже сообщали о возможностях применения технологий нейроинтерфейсов для активизации когнитивных функций [101], для лечения синдрома дефицита внимания и гиперактивности [102] и для подавления стресс-индуцированных расстройств [103]. Есть все основания предполагать, что технологии «интерфейс мозг–компьютер» и нейробиоуправления могут также успешно использоваться и в лечении эпилепсии.

Финансирование исследования. Работа выполнена при поддержке гранта Российского гуманитарного научного фонда №16-06-00133 и гранта Российского фонда фундаментальных исследований №18-013-01225А.

Конфликт интересов. У авторов нет конфликта интересов.


Литература

  1. Меликян Э.Г., Мильчакова Л.Е., Гехт А.Б., Гусев Е.И. Качество жизни в эпилептологии. Журнал неврологии и психиатрии им. C.C. Корсакова 2008; 108(прил. 3): 28–35.
  2. Меликян Э.Г., Гехт А.Б. Качество жизни больных эпилепсией. Лечебное дело 2011; 1: 1–9.
  3. Duncan S., Brodie M.J. Sudden unexpected death in epilepsy. Epilepsy Behav 2011; 21(4): 344–351, https://doi.org/10.1016/j.yebeh.2011.04.056.
  4. Shorvon S., Tomson T. Sudden unexpected death in epilepsy. Lancet 2011; 378(9808): 2028–2038, https://doi.org/10.1016/s0140-6736(11)60176-1.
  5. Duble S.N., Thomas S.V. Sudden unexpected death in epilepsy. Indian J Med Res 2017; 145(6): 738–745, https://doi.org/10.4103/ijmr.ijmr_548_17.
  6. Guerreiro C.A. Epilepsy: is there hope? Indian J Med Res 2016; 144(5): 657–660, https://doi.org/10.4103/ijmr.ijmr_1051_16.
  7. Rizvi S., Ladino L.D., Hernandez-Ronquillo L., Téllez-Zenteno J.F. Epidemiology of early stages of epilepsy: risk of seizure recurrence after a first seizure. Seizure 2017; 49: 46–53, https://doi.org/10.1016/j.seizure.2017.02.006.
  8. Авакян Г.Г., Воронина Т.А., Литвинова С.А., Неро­бкова Л.Н., Балабаньян В.Ю., Никонова А.А., Авакян Г.Н. Новые подходы в лечении эпилепсии. Анналы клинической и экспериментальной неврологии 2017; 11(3): 15–22.
  9. Tang F., Hartz A.M.S., Bauer B. Drug-resistant epilepsy: multiple hypotheses, few answers. Front Neurol 2017; 8: 301, https://doi.org/10.3389/fneur.2017.00301.
  10. Jensen F.E. Epilepsy as a spectrum disorder: implications from novel clinical and basic neuroscience. Epilepsia 2011; 52(Suppl 1): 1–6, https://doi.org/10.1111/j.1528-1167.2010.02904.x.
  11. Syvertsen M.R., Thuve S., Stordrange B.S., Brodtkorb E. Clinical heterogeneity of juvenile myoclonic epilepsy: follow-up after an interval of more than 20 years. Seizure 2014; 23(5): 344–348, https://doi.org/10.1016/j.seizure.2014.01.012.
  12. Зорин Р.А., Жданов В.А., Лапкин М.М. Гетеро­ген­ность больных эпилепсией по психологическим харак­те­ристикам, качеству жизни и реакциям на противо­судорожную терапию. Неврология, нейро­психиатрия, психосоматика 2017; 9(1S): 58–63, https://doi.org/10.14412/2074-2711-2017-1s-58-63.
  13. Pisani L.R., Nikanorova M., Landmark C.J., Johannessen S.I., Pisani F. Specific patient features affect antiepileptic drug therapy decisions. Focus on gender, age, and psychiatric comorbidities. Curr Pharm Res 2017; 23(37): 5639–5648, https://doi.org/10.2174/1381612823666170926103631.
  14. Вельдяксова Е.Д., Якунина А.В., Писарь А.А. Совре­менные возможности персонализированного назначения противоэпилептических препаратов. Здоровье и образо­ва­ние в XXI веке 2017; 19(4): 56–61.
  15. Pitkänen A., Löscher W., Vezzani A., Becker A.J., Simonato M., Lukasiuk K., Gröhn O., Bankstahl J.P., Friedman A., Aronica E., Gorter J.A., Ravizza T., Sisodiya S.M., Kokaia M., Beck H. Advances in the development of biomarkers for epilepsy. Lancet Neurol 2016; 15(8): 843–856, https://doi.org/10.1016/s1474-4422(16)00112-5.
  16. Vezzani A., Pascente R., Ravizza T. Biomarkers of epileptogenesis: the focus on glia and cognitive dysfunctions. Neurochem Res 2017; 42(7): 2089–2098, https://doi.org/10.1007/s11064-017-2271-3.
  17. van Dijkman S.C., Voskuyl R.A., de Lange E.C. Biomarkers in epilepsy — a modelling perspective. Eur J Pharm Sci 2017; 109S: S47–S52, https://doi.org/10.1016/j.ejps.2017.05.035.
  18. Beghi E., Giussani G., Sander J.W. The natural history and prognosis of epilepsy. Epileptic Disord 2015; 17(3): 243–253.
  19. Kerr E.N., Fayed N. Cognitive predictors of adaptive functioning in children with symptomatic epilepsy. Epilepsy Res 2017; 136: 67–76, https://doi.org/10.1016/j.eplepsyres.2017.07.015.
  20. Silva I., Lin K., Jackowski A.P., Centeno Rda S., Pinto M.L., Carrete H. Jr., Yacubian E.M., Amado D. Absence of gender effect on amygdala volume in temporal lobe epilepsy. Epilepsy Behav 2010; 19(3): 501–503, https://doi.org/10.1016/j.yebeh.2010.08.031.
  21. Kemmotsu N., Girard H.M., Bernhardt B.C., Bonilha L., Lin J.J., Tecoma E.S., Iragui V.J., Hagler D.J. Jr., Halgren E., McDonald C.R. MRI analysis in temporal lobe epilepsy: cortical thinning and white matter disruptions are related to side of seizure onset. Epilepsia 2011; 52(12): 2257–2266, https://doi.org/10.1111/j.1528-1167.2011.03278.x.
  22. Santana M.T., Jackowski A.P., da Silva H.H., Caboclo L.O., Centeno R.S., Bressan R.A., Carrete H. Jr., Yacubian E.M. Auras and clinical features in temporal lobe epilepsy: a new approach on the basis of voxel-based morphometry. Epilepsy Res 2010; 89(2–3): 327–338, https://doi.org/10.1016/j.eplepsyres.2010.02.006.
  23. Middlebrooks E.H., Ver Hoef L., Szaflarski J.P. Neuroimaging in еpilepsy. Curr Neurol Neurosci Rep 2017; 17(4): 32, https://doi.org/10.1007/s11910-017-0746-x.
  24. Trimmel K., Sachsenweger J., Lindinger G., Auff E., Zimprich F., Pataraia E. Lateralization of language function in epilepsy patients: a high-density scalp-derived event-related potentials (ERP) study. Clin Neurophysiol 2017; 128(3): 472–479, https://doi.org/10.1016/j.clinph.2016.12.025.
  25. Tailby C., Abbott D.F., Jackson G.D. The diminishing dominance of the dominant hemisphere: language fMRI in focal epilepsy. Neuroimage Clin 2017; 14: 141–150, https://doi.org/10.1016/j.nicl.2017.01.011.
  26. Kalamangalam G.P., Tandon N., Saria H.Y., Slater J.D. Asymmetric scalp electromyogram: a common and accurate lateralizing sign in motor seizures. J Clin Neurophysiol 2011; 28(5): 512–519, https://doi.org/10.1097/wnp.0b013e318231c01f.
  27. Mirzadjanova Z., Peters A.S., Rémi J., Bilgin C., Silva Cunha J.P., Noachtar S. Significance of lateralization of upper limb automatisms in temporal lobe epilepsy: a quantitative movement analysis. Epilepsia 2010; 51(10): 2140–2146, https://doi.org/10.1111/j.1528-1167.2010.02599.x.
  28. Rémi J., Cunha J.P., Vollmar C., Topçuoğlu Ö.B., Meier A., Ulowetz S., Beleza P., Noachtar S. Quantitative movement analysis differentiates focal seizures characterized by automatisms. Epilepsy Behav 2011; 20(4): 642–647, https://doi.org/10.1016/j.yebeh.2011.01.020.
  29. Foldvary-Schaefer N., Unnwongse K. Localizing and lateralizing features of auras and seizures. Epilepsy Behav 2011; 20(2): 160–166, https://doi.org/10.1016/j.yebeh.2010.08.034.
  30. Peters A.S., Rémi J., Vollmar C., Gonzalez-Victores J.A., Cunha J.P., Noachtar S. Dysprosody during epileptic seizures lateralizes to the nondominant hemisphere. Neurology 2011; 77(15): 1482–1486, https://doi.org/10.1212/wnl.0b013e318232abae.
  31. Bauer G., Broessner G., Unterberger I., Walser G., Pfausler B., Trinka E. Head turning as a prominent motor symptom in status epilepticus. Epileptic Disord 2008; 10(2): 119–129.
  32. Rémi J., Wagner P., O’Dwyer R., Silva Cunha J.P., Vollmar C., Krotofil I., Noachtar S. Ictal head turning in frontal and temporal lobe epilepsy. Epilepsia 2011; 52(8): 1447–1451, https://doi.org/10.1111/j.1528-1167.2011.03076.x.
  33. Fernandes M.A., Smith M.L., Logan W., Crawley A., McAndrews M.P. Comparing language lateralization determined by dichotic listening and fMRI activation in frontal and temporal lobes in children with epilepsy. Brain Lang 2006; 96(1): 106–114, https://doi.org/10.1016/j.bandl.2005.06.006.
  34. Bedoin N., Ferragne E., Lopez C., Herbillon V., De Bellescize J., des Portes V. Atypical hemispheric asymmetries for the processing of phonological features in children with rolandic epilepsy. Epilepsy Behav 2011; 21(1): 42–51, https://doi.org/10.1016/j.yebeh.2011.02.026.
  35. Carlsson G., Wiegand G., Stephani U. Interictal and postictal performances on dichotic listening test in children with focal epilepsy. Brain Cogn 2011; 76(2): 310–315, https://doi.org/10.1016/j.bandc.2011.03.014.
  36. Zaidi Z.F. Body asymmetries: incidence, etiology and clinical implications. Australian Journal of Basic and Applied Sciences 2011; 5(9): 2157–2191.
  37. Чуприков А.П., Волков Е.А. Мир леворуких. Киев: Институт нейропсихиатрии А. Чуприкова, 2008.
  38. Slezicki K.I., Cho Y.W., Yi S.D., Brock M.S., Pfeiffer M.H., McVearry K.M., Tractenberg R.E., Motamedi G.K. Incidence of atypical handedness in epilepsy and its association with clinical factors. Epilepsy Behav 2009; 16(2): 330–334, https://doi.org/10.1016/j.yebeh.2009.08.006.
  39. Stewart C.C., Swanson S.J., Sabsevitz D.S., Rozman M.E., Janecek J.K., Binder J.R. Predictors of language lateralization in temporal lobe epilepsy. Neuropsychologia 2014; 60: 93–102, https://doi.org/10.1016/j.neuropsychologia.2014.05.021.
  40. Doležalová I., Schachter S., Chrastina J., Hemza J., Hermanová M., Rektor I., Pažourková M., Brázdil M. Atypical handedness in mesial temporal lobe epilepsy. Epilepsy Behav 2017; 72: 78–81, https://doi.org/10.1016/j.yebeh.2017.01.034.
  41. Kalinin V.V., Zemlyanaya A.A., Krylov O.E., Zheleznova E.V. Handedness, alexithymia, and focus laterality as risk factors for psychiatric comorbidity in patients with epilepsy. Epilepsy Behav 2010; 17(3): 389–394, https://doi.org/10.1016/j.yebeh.2009.12.028.
  42. Lin J.J., Riley J.D., Juranek J., Cramer S.C. Vulnerability of the frontal-temporal connections in temporal lobe epilepsy. Epilepsy Res 2008; 82(2–3): 162–170, https://doi.org/10.1016/j.eplepsyres.2008.07.020.
  43. Riley J.D., Franklin D.L., Choi V., Kim R.C., Binder D.K., Cramer S.C., Lin J.J. Altered white matter integrity in temporal lobe epilepsy: association with cognitive and clinical profiles. Epilepsia 2010; 51(4): 536–545, https://doi.org/10.1111/j.1528-1167.2009.02508.x.
  44. Ung H., Cazares C., Nanivadekar A., Kini L., Wagenaar J., Becker D., Krieger A., Lucas T., Litt B., Davis K.A. Interictal epileptiform activity outside the seizure onset zone impacts cognition. Brain 2017; 140(8): 2157–2168, https://doi.org/10.1093/brain/awx143.
  45. Caplan R., Siddarth P., Stahl L., Lanphier E., Vona P., Gurbani S., Koh S., Sankar R., Shields W.D. Childhood absence epilepsy: behavioral, cognitive, and linguistic comorbidities. Epilepsia 2008; 49(11): 1838–1846, https://doi.org/10.1111/j.1528-1167.2008.01680.x.
  46. Rzezak P., Valente K.D., Duchowny M.S. Temporal lobe epilepsy in children: executive and mnestic impairments. Epilepsy Behav 2014; 31: 117–122, https://doi.org/10.1016/j.yebeh.2013.12.005.
  47. Kanner A.M. Psychiatric comorbidities in new onset epilepsy: should they be always investigated? Seizure 2017; 49: 79–82, https://doi.org/10.1016/j.seizure.2017.04.007.
  48. Helmstaedter C., Witt J.A. Epilepsy and cognition — a bidirectional relationship? Seizure 2017; 49: 83–89, https://doi.org/10.1016/j.seizure.2017.02.017.
  49. Меликян Э.Г., Гехт А.Б. Влияние коморбидных рас­стройств на качество жизни больных эпилепсией. Журнал неврологии и психиатрии им. C.C. Корсакова 2011; 111(1): 91–97.
  50. Kerr M.P., Mensah S., Besag F., de Toffol B., Ettinger A., Kanemoto K., Kanner A., Kemp S., Krishnamoorthy E., LaFrance W.C. Jr., Mula M., Schmitz B., van Elst L.T., Trollor J., Wilson S.J. International consensus clinical practice statements for the treatment of neuropsychiatric conditions associated with epilepsy. Epilepsia 2011; 52(11): 2133–2138, https://doi.org/10.1111/j.1528-1167.2011.03276.x.
  51. Mula M. Depression in epilepsy. Curr Opin Neurol 2017; 30(2): 180–186, https://doi.org/10.1097/wco.0000000000000431.
  52. Elger C.E., Johnston S.A., Hoppe C. Diagnosing and treating depression in epilepsy. Seizure 2017; 44: 184–193, https://doi.org/10.1016/j.seizure.2016.10.018.
  53. Bruder G.E., Tenke C.E., Warner V., Weissman M.M. Grandchildren at high and low risk for depression differ in EEG measures of regional brain asymmetry. Biol Psychiatry 2007; 62(11): 1317–1323, https://doi.org/10.1016/j.biopsych.Э2006.12.006
  54. Nusslock R., Shackman A.J., Harmon-Jones E., Alloy L.B., Coan J.A., Abramson L.Y. Cognitive vulnerability and frontal brain asymmetry: common predictors of first prospective depressive episode. J Abnorm Psychol 2011: 120(2): 497–503, https://doi.org/10.1037/a0022940.
  55. Gandy M., Sharpe L., Perry K.N., Miller L., Thayer Z., Boserio J., Mohamed A. Anxiety in epilepsy: a neglected disorder. J Psychosom Res 2015; 78(2): 149–155, https://doi.org/10.1016/j.jpsychores.2014.12.002.
  56. Loney J.C., Wirrell E.C., Sherman E.M., Hamiwka L.D. Anxiety and depressive symptoms in children presenting with a first seizure. Pediatr Neurol 2008; 39(4): 236–240, https://doi.org/10.1016/j.pediatrneurol.2008.07.005.
  57. Ekinci O., Titus J.B., Rodopman A.A., Berkem M., Trevathan E. Depression and anxiety in children and adolescents with epilepsy: prevalence, risk factors, and treatment. Epilepsy Behav 2009; 14(1): 8–18, https://doi.org/10.1016/j.yebeh.2008.08.015.
  58. Kanner A.M., Trimble M., Schmitz B. Postictal affective episodes. Epilepsy Behav 2010; 19(2): 156–158, https://doi.org/10.1016/j.yebeh.2010.06.024.
  59. Reilly C., Agnew R., Neville B.G. Depression and anxiety in childhood epilepsy: a review. Seizure 2011; 20(8): 589–597, https://doi.org/10.1016/j.seizure.2011.06.004.
  60. Котов А.С. Тревога у страдающих эпилепсией пациентов. Журнал неврологии и психиатрии им. C.C. Корсакова 2013; 113(4–2): 41–44.
  61. Hecimovic H., Salpekar J., Kanner A.M., Barry J.J. Suicidality and epilepsy: a neuropsychobiological perspective. Epilepsy Behav 2011; 22(1): 77–84, https://doi.org/10.1016/j.yebeh.2011.04.059.
  62. Caplan R., Siddarth P., Levitt J., Gurbani S., Shields W.D., Sankar R. Suicidality and brain volumes in pediatric epilepsy. Epilepsy Behav 2010; 18(3): 286–290, https://doi.org/10.1016/j.yebeh.2010.04.018.
  63. Dinkelacker V., Xin X., Baulac M., Samson S., Dupont S. Interictal epileptic discharge correlates with global and frontal cognitive dysfunction in temporal lobe epilepsy. Epilepsy Behav 2016; 62: 197–203, https://doi.org/10.1016/j.yebeh.2016.07.009.
  64. Holmes G.L. Cognitive impairment in epilepsy: the role of network abnormalities. Epileptic Disord 2015; 17(2): 101–116.
  65. Туровская Н.Г. Эпилепсия и нарушения психического развития: обзор результатов научных исследований. Теоре­тическая и экспериментальная психология 2016; 9(3): 40–53.
  66. Bell B., Lin J.J., Seidenberg M., Hermann B. The neurobiology of cognitive disorders in temporal lobe epilepsy. Nat Rev Neurol 2011; 7(3): 154–164, https://doi.org/10.1038/nrneurol.2011.3.
  67. Gauffin H., Flensner G., Landtblom A.M. Living with epilepsy accompanied by cognitive difficulties: young adults’ experiences. Epilepsy Behav 2011; 22(4): 750–758, https://doi.org/10.1016/j.yebeh.2011.09.007.
  68. Alfstad K.Å., Torgersen H., Van Roy B., Hessen E., Hansen B.H., Henning O., Clench-Aas J., Mowinckel P., Gjerstad L., Lossius M.I. Psychiatric comorbidity in children and youth with epilepsy: an association with executive dysfunction? Epilepsy Behav 2016; 56: 88–94, https://doi.org/10.1016/j.yebeh.2016.01.007.
  69. Sepeta L.N., Casaletto K.B., Terwilliger V., Facella-Ervolini J., Sady M., Mayo J., Gaillard W.D., Berl M.M. The role of executive functioning in memory performance in pediatric focal epilepsy. Epilepsia 2017; 58(2): 300–310, https://doi.org/10.1111/epi.13637.
  70. Гузева В.И., Белаш В.О., Гузева В.В., Гузева О.В., Окемба Ибарра Э.А. Особенности когнитивных функций у детей с эпилепсией. Журнал неврологии и психиатрии им. C.C. Корсакова 2008; 108(9): 24–28.
  71. Nickels K.C., Zaccariello M.J., Hamiwka L.D., Wirrell E.C. Cognitive and neurodevelopmental comorbidities in paediatric epilepsy. Nat Rev Neurol 2016; 12(8): 465–476, https://doi.org/10.1038/nrneurol.2016.98.
  72. Толстова Н.В., Котов С.В., Котов А.С. Когнитивные функции у пациентов с идиопатической генерализованной и криптогенной фокальной эпилепсией. Журнал невро­логии и психиатрии им. C.C. Корсакова 2010; 110(10): 8–13.
  73. Miller L.A., Galioto R., Tremont G., Davis J., Bryant K., Roth J., LaFrance W.C. Jr., Blum A.S. Cognitive impairment in older adults with epilepsy: characterization and risk factor analysis. Epilepsy Behav 2016; 56: 113–117, https://doi.org/10.1016/j.yebeh.2016.01.011.
  74. Brooks-Kayal A. Molecular mechanisms of cognitive and behavioral comorbidities of epilepsy in children. Epilepsia 2011; 52(Suppl 1): 13–20, https://doi.org/10.1111/j.1528-1167.2010.02906.x.
  75. Шомахова М.М., Лебедева А.В., Ершов А.В., Хо­му­тов В.Е., Гудкова А.А. Предикторы нарушений ког­нитивных функций при эпилепсии. Журнал неврологии и пси­хиатрии им. C.C. Корсакова 2011; 111(5–2): 65–71.
  76. Baca C.B., Vickrey B.G., Caplan R., Vassar S.D., Berg A.T. Psychiatric and medical comorbidity and quality of life outcomes in childhood-onset epilepsy. Pediatrics 2011; 128(6): e1532–e1543, https://doi.org/10.1542/peds.2011-0245.
  77. Karouni M., Arulthas S., Larsson P.G., Rytter E., Johannessen S.I., Landmark C.J. Psychiatric comorbidity in patients with epilepsy: a population-based study. Eur J Clin Pharmacol 2010; 66(11): 1151–1160, https://doi.org/10.1007/s00228-010-0861-y.
  78. Воронкова К.В., Пылаева О.А., Холин А.А., Кося­кова Е.С., Мазальская О.В., Королева Н.Ю., Ахмедов Т.М., Бучнева И.А., Петрухин А.С. Побочные эффекты анти­эпилептической терапии — современное состояние проблемы. Журнал неврологии и психиатрии им. C.C. Кор­­сакова 2011; 111(10–2): 44–51.
  79. Ковалева И.Ю. Побочные эффекты анти­эпилеп­ти­ческой терапии. Эпилепсия и пароксизмальные состояния 2017; 9(1): 51–61.
  80. Irwin L.G., Fortune D.G. Risk factors for psychosis secondary to temporal lobe epilepsy: a systematic review. J Neuropsychiatry Clin Neurosci 2014; 26(1): 5–23, https://doi.org/10.1176/appi.neuropsych.12120403.
  81. Карлов В.А. Фармакорезистентность и толерант­ность при эпилепсии. Журнал неврологии и психиатрии им. C.C. Корсакова 2008; 108(10): 75–81.
  82. Hitiris N., Mohanraj R., Norrie J., Sills G.J., Brodie M.J. Predictors of pharmacoresistant epilepsy. Epilepsy Res 2007; 75(2–3): 192–196, https://doi.org/10.1016/j.eplepsyres.2007.06.003.
  83. Kanner A.M. Is depression a risk factor of worse response to therapy in epilepsy? Epilepsy Curr 2011; 11(2): 50–51, https://doi.org/10.5698/1535-7511-11.2.50.
  84. Elger C.E., Hoppe C. What is depression in epilepsy? Front Neurol 2011; 2: 79, https://doi.org/10.3389/fneur.2011.00079.
  85. Wirrell E.C. Predicting pharmacoresistance in pediatric epilepsy. Epilepsia 2013; 54(Suppl 2): 19–22, https://doi.org/10.1111/epi.12179.
  86. Russo A., Posar A., Conti S., Parmeggiani A. Prognostic factors of drug-resistant epilepsy in childhood: an Italian study. Pediatr Int 2015; 57(6): 1143–1148, https://doi.org/10.1111/ped.12705.
  87. Котов А.С. Предикторы фармакорезистентности эпи­леп­сии у взрослых. Анналы клинической и эксперимен­тальной неврологии 2012; 6(1): 25–30.
  88. Карлов В.А., Гехт А.Б., Гузева В.И., Липатова Л.В., Базилевич С.Н., Мкртчан В.Р., Власов П.Н., Жидкова И.А., Мухин К.Ю., Петрухин А.С., Лебедева А.В. Алгоритмы моно- и политерапии в клинической эпилептологии. Часть 1. Общие принципы выбора фармакотерапии. Жур­нал неврологии и психиатрии им. C.C. Корсакова 2016; 116(6): 109–114, https://doi.org/10.17116/jnevro201611661109-114.
  89. Mula M. Epilepsy and psychiatric comorbidities: drug selection. Curr Treat Options Neurol 2017; 19(12): 44, https://doi.org/10.1007/s11940-017-0483-0.
  90. Земляная А.А., Калинин В.В., Железнова Е.В., Соколова Л.В. Динамика когнитивного снижения у боль­ных эпилепсией на протяжении болезни (на примере исполнительских функций). Журнал неврологии и психиатрии им. C.C. Корсакова 2016; 116(9–2): 25–31, https://doi.org/10.17116/jnevro20161169225-31.
  91. Калинин В.В., Земляная А.А., Крылов О.Е. Осо­бенности клиники и терапевтической динамики эпилепсии в зависимости от функциональной организации мозга. Социальная и клиническая психиатрия 2010; 20(3): 26–33.
  92. Земляная А.А., Калинин В.В., Железнова Е.В., Соколова Л.В. Личностные и нейробиологические факторы предикции эффективности терапии у больных парциальной эпилепсией. Журнал неврологии и психиатрии им. C.C. Корсакова 2012; 112(6–2): 72–77.
  93. Земляная А.А., Калинин В.В. Эпилепсия и меж­полушарная асимметрия мозга. Нейропсихиатрические аспекты. Saarbrucken: LAP Lambert Academic Publishing; 2012.
  94. Земляная А.А., Калинин В.В. Влияние про­филя межполушарной асимметрии на прогноз эффек­тивности противосудорожной терапии у больных фар­мако­резистентной эпилепсией. Экспериментальная и клиническая фармакология 2015; 78(3, Suppl): 25–29.
  95. Mohd-Tahir N.A., Li S.C. Meta-analyses of newer antiepileptic drugs as adjunct for treatment of focal epilepsy in children. Epilepsy Res 2017; 139: 113–122, https://doi.org/10.1016/j.eplepsyres.2017.11.007.
  96. Shih J.J., Whitlock J.B., Chimato N., Vargas E., Karceski S.C., Frank R.D. Epilepsy treatment in adults and adolescents: expert opinion, 2016. Epilepsy Behav 2017; 69: 186–222, https://doi.org/10.1016/j.yebeh.2016.11.018.
  97. Копылов Ф.Ю., Соколова А.А., Лебедев Г.С., Сучков С.В., Чомахидзе П.Ш. Будущее Института пер­со­нализированной медицины: новые горизонты образо­вательной и медицинской деятельности. Медицинское образование и вузовская наука 2017; 2(10): 12–17.
  98. Rosenow F., van Alphen N., Becker A., Chiocchetti A., Deichmann R., Deller T., Freiman T., Freitag C.M., Gehrig J., Hermsen A.M., Jedlicka P., Kell C., Klein K.M., Knake S., Kullmann D.M., Liebner S., Norwood B.A., Omigie D., Plate K., Reif A., Reif P.S., Reiss Y., Roeper J., Ronellenfitsch M.W., Schorge S., Schratt G., Schwarzacher S.W., Steinbach J.P., Strzelczyk A., Triesch J., Wagner M., Walker M.C., von Wegner F., Bauer S. Personalized translational epilepsy research — novel approaches and future perspectives: Part I: clinical and network analysis approaches. Epilepsy Behav 2017; 76: 13–18, https://doi.org/10.1016/j.yebeh.2017.06.041.
  99. Bauer S., van Alphen N., Becker A., Chiocchetti A., Deichmann R., Deller T., Freiman T., Freitag C.M., Gehrig J., Hermsen A.M., Jedlicka P., Kell C., Klein K.M., Knake S., Kullmann D.M., Liebner S., Norwood B.A., Omigie D., Plate K., Reif A., Reif P.S., Reiss Y., Roeper J., Ronellenfitsch M.W., Schorge S., Schratt G., Schwarzacher S.W., Steinbach J.P., Strzelczyk A., Triesch J., Wagner M., Walker M.C., von Wegner F., Rosenow F. Personalized translational epilepsy research — novel approaches and future perspectives: Part II: experimental and translational approaches. Epilepsy Behav 2017; 76: 7–12, https://doi.org/10.1016/j.yebeh.2017.06.040.
  100. Fedotchev А.I., Parin S.B., Polevaya S.A., Velikova S.D. Brain-computer interface and neurofeedback technologies: current state, problems and clinical prospects (review). Sovremennye tehnologii v medicine 2017; 9(1): 175–184, https://doi.org/10.17691/stm2017.9.1.22.
  101. Земляная А.А., Федотчева Т.А., Федотчев А.И. Современные подходы к активизации познавательной деятельности человека. Успехи физиологических наук 2010; 41(4): 45–62.
  102. Федотчев А.И., Земляная А.А., Полевая С.А., Сав­чук Л.В. Синдром дефицита внимания с гиперактивностью и современные возможности его лечения методом нейро­биоуправления. Журнал неврологии и психиатрии им. С.С. Корсакова 2016; 116(5): 98–101, https://doi.org/10.17116/jnevro20161165198-101.
  103. Fedotchev A., Radchenko G., Zemlianaia A. On one approach to health protection: music of the brain. J Integr Neurosci 2017, https://doi.org/10.3233/jin-170053. [Epub ahead of print]


Журнал базах данных

pubmed_logo.jpg

web_of_science.jpg

scopus.jpg

crossref.jpg

ebsco.jpg

embase.jpg

ulrich.jpg

cyberleninka.jpg

e-library.jpg

lan.jpg

ajd.jpg